Akhmatova: To Death (From Russian)

To Death
By Anna Akhmatova
Translated by A.Z. Foreman

You'll surely come. So why wait anymore?
I'm waiting for you. I am through.
My light is out. My doors are open for
The simple wonder that is you.
So take whatever guise might strike your fancy:
Blast chemical weapons through my room,
Come quiet as the nightstick of a gangster,
Disease my throat with typhus fume,
Or be the bedtime story you once told
(The one we're sick of every night)
That I may see the law's blue cap¹, the cold
House-porter's face in livid fright.²
I could care less. The Yenisey swirls by,
The North Star glimmers overhead,
And the blue glint in a beloved eye
Goes dark against the final dread.

Notes:
¹ The blue cap of the uniform worn by the secret police
² i.e. as he opens the tenants' doors for the inspectors when they come to round up suspects.

The Original:

К Смерти
Анна Ахматова

Ты все равно придешь. Зачем же не теперь?
Я жду тебя. Мне очень трудно.
Я потушила свет и отворила дверь
Тебе, такой простой и чудной.
Прими для этого какой угодно вид,
Ворвись отравленным снарядом
Иль с гирькой подкрадись, как опытный бандит,
Иль отрави тифозным чадом,
Иль сказочкой, придуманной тобой
И всем до тошноты знакомой, -
Чтоб я увидела верх шапки голубой
И бледного от страха управдома.
Мне все равно теперь. Струится Енисей,
Звезда полярная сияет.
И синий блеск возлюбленных очей
Последний ужас затмевает.

Anna Akhmatova: "I have no use for regimental odes" (From Russian)

"I have no use for regimental odes..." (From "Secrets of the Craft")
By Anna Akhmatova
Translated by A.Z. Foreman
Click here to hear Akhmatova's herself recite the poem in Russian

I have no use for regimental odes,
Or the impassioned elegiac hoax.
I make my verses quite beside the point
Made by the just, plain folks.
I wish you knew the kind of garbage heap
Wild verses grow on, paying shame no heed,
Like dandelions yellowing a fence,
Like burdock and bindweed...
An angry yell, the bracing scent of tar,
And walls with runic mildew like a sign...
And soon a tender, testy poem answers
To your delight and mine.

The Original:

Мне ни к чему одические рати
И прелесть элегических страстей.
По мне, в стихах все быть должно некстати,
Не так, как у людей.
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как желтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене...
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.

Anna Akhmatova: "They're not my kin who left the land" (From Russian)

If you speak Russian, then know that yes I do realize how much liberty I took with the last two lines. What can I say: English morphosyntax gives poetry different constraints than Russian.

On Not Emigrating
By Anna Akhmatova
Translated by A.Z. Foreman

They're not my kind who left the land
To enemies and plundering.
I do not heed their vulgar praise.
My songs are not for them to sing.

But ever do I grieve for exiles,
Like inmates, like the nearly dead.
Dark is the road you wander, rovers,
As wormwood fills your foreign bread.

But here at home where conflagrations
Consume the last of youth, we go
Unbeaten by the blast, our bodies
Did not deflect a single blow.

We know a later reckoning
Shall vindicate each hour's pain.
We are the tearless of the earth.
We are the proud. We are the plain.


Me reading the original:

A. Z. Foreman · "They're not my kin" by Anna Akhmatova read in Russian and English

The Original:


"Не с теми я, кто бросил землю..."

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.

И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час...
Но в мире нет людей бесслезней,
Надменнее и проще нас.

Anna Akhmatova: Lot's Wife (From Russian)

Lot’s Wife
By Anna Akhmatova
Translated by A.Z. Foreman
Click to hear me recite the original Russian

But his wife looked back from behind him, and she became a pillar of salt.
-Genesis 19:26

The righteous man then trailed Jehovah's guide,
Hulking and bright, across a ridge of black,
But in his wife a keening anguish cried:
“It's not too late for you. You can look back

upon your Sodom’s old red towers, the square
where once you sang, the garden where you wove,
the emptied windows of the mansion where
you bore your children by your husband’s love.”

She turned and looked. The bitter vision burned,
Welding her eyelids shut with mortal pain.
Into transparent salt her body turned,
As each quick foot took root into the plain.

Who weeps for such a woman, for so small
A loss in such a brutish circumstance?
Yet ever in my heart I will recall
That wife who laid her life down for a glance.


The Original:

Лотова жена

Жена же Лотова оглянула позади его и стала соляным столпом.
-Книга Бытия

И праведник шел за посланником бога,
Огромный и светлый, по черной горе.
Но громко жене говорила тревога:
Не поздно, ты можешь еще посмотреть

На красные башни родного Содома,
На площадь, где пела, на двор, где пряла,
На окна пустые высокого дома,
Где милому мужу детей родила.

Взглянула - и, скованы смертною болью,
Глаза ее больше смотреть не могли;
И сделалось тело прозрачною солью,
И быстрые ноги к земле приросли.

Кто женщину эту оплакивать будет?
Не меньшей ли мнится она из утрат?
Лишь сердце мое никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.

Akhmatova: Cleopatra (From Russian)

Cleopatra
By Anna Akhmatova
Translated by A.Z. Foreman

A honeyed shade has covered
The Alexandrian halls
-Pushkin

She has kissed Anthony's dead lips already,
Already knelt and wept at Cæsar's feet.
Servants betrayed her. In the sprawling darkness
Rome's Eagle screams and trumpets her defeat.

In comes the last man captive to her beauty,
Stately and tall. He stammers to his queen:
"He will parade you, as a slave, in triumph”
And even so the swan neck bends serene.

Come dawn, they'll chain her children. Precious little
Is left on earth for her: joke with this man
Then set the serpent like a final mercy
Black on her dark breast with a casual hand.

The Original:

Клеопатра
А. Ахматова

Александрийские чертоги
Покрыла сладостная тень.
-Пушкин

Уже целовала Антония мертвые губы,
Уже на коленях пред Августом слезы лила...
И предали слуги. Грохочут победные трубы
Под римским орлом, и вечерняя стелется мгла.

И входит последний плененный ее красотою,
Высокий и статный, и шепчет в смятении он:
"Тебя – как рабыню... в триумфе пошлет пред собою..."
Но шеи лебяжьей все так же спокоен наклон.

А завтра детей закуют. О, как мало осталось
Ей дела на свете – еще с мужиком пошутить
И черную змейку, как будто прощальную жалость,
На смуглую грудь равнодушной рукой положить.