Marina Tsvetaeva: André Chénier (From Russian)

André Chénier (poem 1 of 2)
By Marina Tsvetaeva
Translated by A.Z. Foreman

Chénier went up to meet the guillotine, 
And I'm alive. That is a dreadful sin.
There are times that steel over everyone. 
No singer, he who sings as bullets spin.
He is no father, trembling at the gate,
Whose arms rip battle-armor off his son. 
There are times when the sun is deadly sin. 
It is no human who today lives on.

- April 4, 1918




Андрей Шенье

Андрей Шенье взошел на эшафот.
А я живу — и это страшный грех.
Есть времена — железные — для всех.
И не певец, кто в порохе — поет.
И не отец, кто с сына у ворот
Дрожа срывает воинский доспех.
Есть времена, где солнце — смертный грех.
Не человек — кто в наши дни — живет.

-4 апреля 1918

Marina Tsvetaeva: My Verse (From Russian)

My Verse
By Marina Tsvetaeva
Translated by A.Z. Foreman

My verse written so early in my life
I didn't know I was a poet yet,
My verse which burst off, like drops from a fountain,
Or sparks from rocket jets;

And burst like tiny demons through the holy
Sanctum where sleep and incense come together;
My verse that went on about death and youth
In lines unread as ever,

Thrown all around amid the dust of bookstores, 
Unpurchased then or now by anyone,
My verse in store like precious wine awaits
Its time. Its time will come.

Audio of me reciting this poem in Russian

The Original:

Моим стихам, написанным так рано,
Что и не знала я, что я - поэт,
Сорвавшимся, как брызги из фонтана,
Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,
В святилище, где сон и фимиам,
Моим стихам о юности и смерти,
- Нечитанным стихам! -

Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берет!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черед.

Marina Tsvetaeva: The Horn of Roland (From Russian)

I am not happy with this version. But here goes.

The Horn of Roland
By Marina Tsvetaeva
Translated by A.Z. Foreman

So as a sorry jester telling of the wicked weight
Of his hump, do I tell the tale of this my orphaned state.
Behind a prince, his kin. Behind a seraph, seraphim.
Behind each one there are a thousand others just like him,
To reassure him, when he staggers, with a living wall
Of thousands to fall back on, to be backup should he fall!

The soldier's proud of his brigade; the demon, of hell's rungs.  
Behind the thief come thugs. Behind the jester? Just that hump. 
So, tired of holding on to consciousness of being quite
Alone, and singled out for no fate other than to fight 
Under the boo and hiss of philistines, and fools' catcalls,
As one for all — one among all — alone against them all
I stand to blow the horn, and — petrified from flight — I send
One blaring call through empty distance hoping for a friend 

And this fire in the breast is warrant that I'm not alone
But that some Charlemagne shall hear your call and answer, Horn!

-March 1921



The Original:

Роландов Рог
Марина Цветаева

Как бедный шут о злом своем уродстве,
Я повествую о своем сиротстве:
За князем — род, за серафимом — сонм,
За каждым — тысячи таких, как он,—
Чтоб, пошатнувшись,— на живую стену
Упал — и знал, что тысячи на смену!

Солдат — полком, бес — легионом горд,
За вором — сброд, а за шутом — все горб.
Так, наконец, усталая держаться
Сознаньем: перст и назначеньем: драться,—
Под свист глупца и мещанина смех,—
Одна за всех — из всех — противу всех,
Стою и шлю, закаменев от взлету,
Сей громкий зов в небесные пустоты.

И сей пожар в груди — тому залог,
Что некий Карл тебя услышит, Рог!